В плену страстей. Мара

В плену страстей Смотреть онлайн

Венесуэльский сериал: В плену страстей
Год: 1999
Страна: Венесуэла
В ролях: Федра Лопез,Хорхе Рейес,Хайме Араке,Ана Карина Касанова,Карлос Оливьер,Татьяна Капоте,Рауль Амундарай,Мириам Ачоа,Хулио Перейра,Ниурка Акеведо,Хулио Альказар и др.

Описание Сериала: Две любовные истории, разворачивающиеся на фоне ожесточенной вражды между двумя известными семействами: Нуньес и Малаве.
Являясь совладельцами успешно работающей компании звукозаписи, они долгое время были партнерами, но после гибели дона Карлоса Нуньеса и его жены в автомобильной катастрофе их старший сын, Рейнальдо, взял семейный бизнес в свои руки. С тех пор он сильно избаловал своих братьев Луиса Гильермо и Жан-Поля, сестру Габриэлу, а также дочерей от первого брака — Вики и Дженнифер, позволив им купаться в роскоши. Однако теперь они должны столкнуться с ужасной реальностью: пока Рейнальдо проходил за границей медицинское обследование, которое выявило неизлечимую болезнь, Армандо Малаве обманным путем завладел акциями, принадлежащими семейству Нуньес. Столкнувшись с финансовым крахом и испытывая унижение со стороны такого интригана, как Малаве, Рейнальдо всячески пытался сохранить и удержать то малое, что осталось у его семьи. Единственным преданным ему человеком была Инес де Хисус Леаль, добрая любящая молодая женщина, которая выросла в особняке Нуньесов и теперь работала домашним учителем и няней его дочерей. Инес все это время была тайно влюблена в Луиса Гильермо, хотя он этого никогда не замечал. Рейнальдо же, не подозревая о чувствах Инес к своему брату, предложил ей выйти за него замуж, чтобы сделать ее законной управительницей семейного состояния после его смерти. Убежденная в полной бесполезности попыток завоевать любовь Луиса Гильермо, Инес принимает предложение Рейнальдо.
В доме Нуньесов живет также их двоюродный брат, Диего Андрес Ансоло. Этот блестящий молодой психиатр помолвлен с Мишель, младшей дочерью Армандо Малаве, однако он находит любовь своей жизни в Мариселе — бедной сироте, которую он случайно встретил, и которую добросердечный Рейнальдо пригласил жить к себе в дом, узнав, что она осталась совершенно одна на белом свете.
С этого момента Диего Андрес и Марисела, Инес и Луис Гильермо закружатся в вихре интриг, ревности, честолюбия и темных тайн прошлого.

В плену страстей. Мара

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 257 074
  • КНИГИ 589 359
  • СЕРИИ 21 943
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 547 925

Когда-то у нее были дом, семья, любящие родители и младшая сестренка, но сейчас вся жизнь Исмин — это раскаленные рудники Арсанары, тяжелая рабская работа и надсадный кашель, который нет больше сил терпеть… Может, и хорошо, что она уронила тележку с драгоценными йамимарами в пропасть, и теперь ее ждет наказание. Смерть — лучше, чем изо дня в день таскать на себе тяжелые камни и рыть окровавленными пальцами твердую породу… Но подарит ли ей счастливое избавление всемогущий бог Эрон, или ее наказание будет хуже, дольше и мучительней, чем она могла представить?

В плену медовой страсти

В плену медовой страсти

В подземельях Арсанары непонятно: день сейчас или ночь, жарко снаружи или холодно, дождь или солнце, лето или зима. Здесь все это неважно. Законы природы здесь не работают, здесь работает закон кнута. Стоит ему взвизгнуть в воздухе и ударить тонким хвостом о горячую каменную землю, как тысячи рабов отрывают головы от кучи тряпья, служащего им подушками и одеялами, напяливают на себя черные от сажи, заскорузлые от пота балахоны и отправляются вглубь рудников добывать драгоценные йамимары — ультрамариновые самоцветы, ниспосланные жителям Ардана богом Эроном…

Но пока одни роют ногтями землю, вгрызаются в твердую породу, выковыривая драгоценные кристаллы, другие — там, наверху, — носят эти самые кристаллы в своих ожерельях, браслетах и серьгах. Говорят, йамимары дивно сочетаются с белоснежными тогами…

Другие. Не рабы. Свободные арданцы. Патеры, жрецы, торговцы, солдаты договорной армии…

Когда-то Исмин тоже была свободной арданкой. Ее отец, зажиточный крестьянин, имел свое поместье в деревне недалеко от столицы, а мать пряла пряжу из овечьей шерсти и продавала на ярмарках. Исмин помогала как могла: возилась с младшей сестренкой, выдирала ползучую повилику на огороде, скоблила щетками полы, мела паутину по углам. Пауки очень любили их дом: стоило избавиться от одной круглой липкой сетки, как на следующее утро уже появлялась новая… Мать все время смеялась и повторяла: «пауки — хранители домашнего очага, не мети паутину слишком старательно — выметешь все наше счастье».

Так и случилось.

Как-то раз в бурю отец не успел загнать овец под крышу, перепуганные животные проломили ограду пастбища и понеслись куда глаза глядят… Горькая участь постигла их: все до единой они сорвались в ущелье и погибли. Утрата оказалась страшной, а долги — неподъемными. Отец не смог заплатить ежегодный налог патеру Мэгли, и тот потребовал, чтобы мужчина отработал свой долг на рудниках Арсанары.

На следующий день отец должен был отправиться в путь, но утром, собирая по ущелью останки любимых овец, упал и сломал ногу. Патер Мэгли отказался давать отсрочку. Так на рудниках вместо мужчины оказалась его старшая дочь.

Исмин было тогда тринадцать лет.

Сколько ей было сейчас, она не знала. Шестнадцать? Семнадцать? Время здесь, на рудниках, текло совсем иначе: солнце не вставало и не садилось, над головой всегда была глухая и влажная стена черной породы, усталые ссутулившиеся тени мелькали в тусклом свете факелов, рабочий день длился вечность, а короткая ночь, когда можно было поспать, всего три или четыре часа… Потом спертый воздух снова разрезался кнутом, и приходилось вставать, чтобы таскать йамимары и до крови царапать ногтями землю. Со временем у нее развился кашель, который мучил ее и душил. Если она начинала кашлять во время работы — стража лупила розгами по спине. Если кашляла ночью — швырялись заплесневелыми хлебными корками другие рабы. Поспать уже много месяцев толком не удавалось.

Она уже и думать перестала, почему ее до сих пор не освободили и не вернули домой. Неужели она все еще не отработала долг? А может, ее родители и сестра погибли, и больше некому было вызволять ее с рудников?

Поначалу она пыталась выяснить это. Спрашивала, требовала встречи с патером Мэгли, но получала в ответ лишь насмешки и удары розгами по спине. В последний раз ее высекли так, что она трое суток не могла подняться с земли. Больше она ни о чем не спрашивала.

Сегодня был короткий рабочий день. Не потому, что над ними сжалились надзиратели. Просто в городе начинались недельные празднества по случаю дня рождения патера Мэгли, и все свободные граждане собирались приобщиться к гуляниям. Исмин слышала, что в город привезли пять тысяч бочек с вином из Картаманских виноделен, лучшие арданские сыры, мед и фрукты, а на мясные блюда собирались пустить сотню телят, две сотни баранов и десять возов разной птицы.

Чтобы народ не заскучал, были обещаны ярмарки, кулачные бои, битвы на мечах, состязания на скорость, ловкость и силу, выступления музыкантов, танцовщиков, фокусников, дрессировщиков с дикими кошками, гадания от известных арданских жрецов… И завершиться все должно было грандиозными Играми на Арене Мори. Чемпион нынешнего года и чемпион прошлого года должны были сойтись в смертельной схватке на кровавом песке и позабавить простых горожан и патеров Империи. Поговаривали, что и сам Император явится на торжество — но точно этого никто не знал.

— Проснись, проклятая девчонка!

Над ухом просвистел кнут, и Исмин вздрогнула, тут же открывая глаза. Кажется, она задремала. А ведь должна была очищать огромный, только что найденный йамимар от слоев породы.

— Простите, простите… — забормотала она, тут же впиваясь голыми пальцами в черную породу и принимаясь отскабливать ее от ультрамаринового кристалла.

— Нечего лепетать! Работай! Или хочешь, чтобы я тебе всыпал десяток ударов?

Исмин замотала отчаянно головой. Если ее сейчас ударят — она просто свалится без сил…

Инструментов на всех не хватало, приходилось работать руками. То и дело Исмин сдирала подушечки пальцев в кровь, а то и теряла ногти. Но со временем боль притупилась: сейчас она, кажется, уже ничего не чувствовала.

Переливающаяся всеми гранями, глубокая и искрящаяся, как звездное небо, поверхность драгоценного камня постепенно вылуплялась из черного скользкого булыжника. Йамимар и вправду был дивно хорош. Наверное, Исмин любила бы эти камни, если бы не…

— Ну, чего застыла? Клади в тележку и тащи! Это последняя партия на сегодня! Потом можешь зарыться в свои вонючие тряпки и спать до утра!

Ох, это были самые лучшие слова за последние дни…

Собрав в кулак последние силы, Исмин водрузила огромный, с ее голову величиной, йамимар поверх других, чуть поменьше, взялась за рукоятки тележки и принялась толкать ее перед собой. Ей нужно было довезти камни до перевалочного пункта: там их перегрузят в большую металлическую корзину и на цепях поднимут наверх, к воздуху и солнцу, где они смогут сверкать в тысячи раз ярче, чем в полумраке подземелья.

Голоса надзирателей звучали как будто откуда-то издалека: она старалась не концентрироваться на них, чтобы не потерять равновесие. Обычно тележку таскали вдвоем, а то и втроем, особенно когда она была наполнена доверху, но сейчас на шахте было меньше народу, чем обычно — многих рабов заставили заниматься приготовлениями к празднику, — и Исмин была вынуждена делать это водиночку.

Путь был коротким, но таким тяжелым: скользкая тропа шла вдоль глубокой шахты, закручиваясь по спирали вверх. Каждый раз приходилось напрягать все мышцы на руках, плечах и спине, чтобы справиться с этой задачей. Но сегодня, кажется, у нее уже совсем не было сил…

Плен страсти (2010)

Регистрация >>

В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.

Если вы уже зарегистрированы — Войдите.

Вы хотите зарегистрироваться?

информация о фильме

18 июня 1936 года. Горки-10.
В последнюю ночь жизни Алексей Максимович Горький вспоминает тех, кого любил, и тех, кто любил его.
Он хорошо помнит, как в 19 лет стрелял в себя из-за неразделенной любви. Целился в сердце, но промахнулся, и пуля застряла в легком. С тех пор начались у него проблемы с легкими и с женщинами.

Возникает в его памяти Мария Федоровна Андреева — известная актриса, прима московского художественного театра начала двадцатого века. Их страстная любовь приводит к тому, что они бросают свои семьи и, увлеченные революционной идеей, по заданию Ленина, уезжают в Америку для сбора средств, необходимых партии большевиков.

Но затея провалилась, денег собрать не удалось. Кроме того, пуританская страна буквально затравила их, обвинив в сожительстве. И влюбленные перебираются в Италию, на Капри.

Там Горький много работает, а Андреева, оставшись фактически в одиночестве, тоскует по театру, по столичной блестящей жизни, по детям. Постепенно их отношения сходят на нет. В надежде хоть что-то поправить в своей жизни, она пишет письма в Москву с просьбой снова зачислить ее в труппу театра, и когда получает приглашение, то оба — писатель и актриса — с облегчением расстаются.

Скоро и Горький возвращается на родину, потому что только там он может по-настоящему жить и творить.

Свершилась Революция. В стране царит кровавый террор, жестоко преследуется инакомыслие. Горького Советская власть официально «назначает» классиком литературы. При этом он, как и все другие знаменитые люди в стране, находятся под неусыпным оком ВЧК.

По приказу Зиновьева Горькому подсылают в качестве секретаря и переводчика Марию Игнатьевну Закревскую (Муру), по мужу баронессу Бенкендорф. Она должна уговорить Горького покинуть Россию.

Активно защищая интеллигенцию, Буревестник Революции стал мешать Советской власти наводить в стране порядок.

Так Мура оказалась в доме Алексея Максимовича, где помимо самого хозяина проживало еще несколько человек. В том числе и Мария Федоровна Андреева, назначенная Комиссаром по делам театров Петрограда.

Андреева возненавидела соперницу — уж слишком большую власть она имела над писателем.

В это время Горький пишет смелые статьи, вступает в открытую полемику с Лениным. Поэтому во властных верхах было решено отправить Горького в Италию, якобы на лечение.

Горький соглашается на отъезд, но только при одном условии: с ним поедет Мура.

Некоторое время спустя Алексей Максимович Горький и Мария Игнатьевна Закревская покидают Россию.

Прожив в Италии, в Сорренто, несколько лет, Горький и Мура расстаются. Он уезжает в Москву, а она — в Лондон.

И снова Горки-10. 18 июня 1936 года. Ночь.

Открывается дверь. Горький не может поверить своим глазам — перед ним его Мура.

Мура со слезами на глазах просит прощения у Горького за то, что когда-то пришла в его дом не по своей воли, что вынуждена была сотрудничать с чекистами. Но он умоляет ее ничего не говорить, он прерывает исповедь Муры словами: «Ненавижу правду — она мерзость и ложь».

Горький все знал.

Просто он любил эту женщину больше всех на свете.

Джулия Джеймс — В плену страстей

Джулия Джеймс — В плену страстей краткое содержание

В плену страстей читать онлайн бесплатно

В плену страстей

М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2011. – 158 с.

(Любовный роман – 0127).

Переводчик: И. Г. Ирская

©2010 by Julia James, «Forbidden or for Bedding?»

Художница Алекса Харкорт получает заказ – написать портрет главы мировой финансовой корпорации Гая де Рошмона. Алекса влюбляется в неотразимого финансиста, но их роману не суждено длиться вечно – Гай вынужден вступить в брак по расчету. Сможет ли Алекса забыть свою любовь и начать новую жизнь без Гая?

Неяркое осеннее солнце светило в кухонное окно квартиры Алексы в Ноттинг-Хилл [1]. Полированный столик был накрыт для завтрака на двоих. Простые, но изящные тарелки и чашки кремового фарфора и серебряные приборы Алекса тщательно подбирала по частям в антикварных магазинах. Стол украшала стеклянная ваза с броскими цветами, вкусно пахло свежемолотым кофе.

Но в воздухе повисло напряжение. Никакого предчувствия у нее не было. До сего момента настроение было прекрасное – от занятий любовью сразу после пробуждения она находилась в приятной истоме. Чувство глубокого удовлетворения обычно не покидало ее целый день, даже если вечером ей приходилось ложиться спать в одиночестве.

Но она успела к этому привыкнуть. Привыкла после ночи, наполненной чувственными наслаждениями, о существовании которых она раньше и не подозревала, но вскоре свыклась с этими плотскими радостями, – может последовать полное воздержание.

Алекса стояла у стола с кофейником в руке, в бледно-зеленом шелковом пеньюаре, одетом на голое тело. Длинные, еще не причесанные после сна волнистые волосы спускались на спину. Она прерывисто выдохнула, вспоминая то ощущение чуда, которое поглотило ее словно цунами.

Алекса никогда не показывала своих чувств. Страсть? Да, она предавалась страсти, но чувства оставались глубоко внутри.

Она принимала как должное то, что должна была принять, – сейчас у нее есть счастье, но только сейчас. Эти короткие бесценные часы, когда она сгорает от накала страстей, преобразивших ее жизнь. Сила, которой невозможно сопротивляться, несла ее вперед, помогая преодолеть дни и ночи одиночества. Только бы услышать телефонный звонок… И тогда все уходило на задний план, становилось второстепенным, неважным и неуместным: друзья, работа, вся ее жизнь.

И вдруг на одну ночь – возможно, на две, очень редко на более долгий срок – по телефонному звонку она отправлялась на частный аэродром, где личный самолет уже спустя час доставлял ее в какой-нибудь город на континенте. Или – что бывало совсем редко – на итальянскую виллу, или в Альпы, где можно кататься на лыжах, или в пентхаус в Монако. И там она предавалась очарованию момента, пусть этот момент краток и преходящ.

Неужели она поступала опрометчиво, глупо и импульсивно? Конечно! Она знала, что это так. Ей это подсказывали остатки здравого смысла. Здравый смысл, который должен был смирить, унять накал чувств. Тех чувств, которые сейчас сжигали не только ее повседневную жизнь, но и творчество.

Здравый смысл всегда помогал ей выглядеть сдержанной и хладнокровной. Такой ее воспринимали окружающие. И она старательно поддерживала этот имидж. Лишь несколько друзей в необузданном мире искусства знали, что ее видимая отстраненность и спокойствие на самом деле скрывают внутреннюю пылкость, которую она вкладывает в картины. Эти картины она рисует для себя, а не на продажу. Остальные люди видели невозмутимую красавицу, белокурую, с шелковистыми волосами, – этакую неяркую английскую розу. Мало кто догадывался о том, что глубоко внутри ее горит огонь.

Родители Алексы совершенно не ожидали того, что единственный ребенок оказался художественно одаренным. Это проявилось еще в школе, и родители не препятствовали наклонностям дочери, но Алекса всегда ощущала, что их это немного удивляло. Для рафинированных интеллигентов искусство ассоциировалось с бурными страстями, взрывами эмоций и, что всего хуже, с беспорядочной жизнью.

Возможно, поэтому – и чтобы успокоить родителей – Алекса постаралась стать совсем непохожей на взбалмошных художников. Ей нравилось упорядоченное, спокойное существование. Внешне она всегда выглядела сдержанной и не выказывала своих эмоций. Бесстрастная, воспитанная. Для нее это было естественным состоянием. После окончания художественной школы она начала профессиональную карьеру, и ее работа протекала так же гладко, как и личная жизнь.

Что касается мужчин… Она привлекала их неброской красотой, они появлялись и исчезали, потому что они – и Алекса знала, отчего это происходит – мало для нее значили.

Объяснив себе эту причину, она ограничилась обществом нескольких молодых людей, с которыми приятно было сходить в театр, на концерт или на художественную выставку. Чувств ее эти парни не затрагивали, а физически… Ни один из них не разжег ее сексуальность.

Ни один, кроме мужчины, который стоял в дверях. Мужчины, одного взгляда на которого достаточно, чтобы перехватило дыхание и участился пульс. И так было каждый раз, стоило ей посмотреть на него.

Он стоял, довлея над пространством. Вот так же он довлел над ее разумом. Он был высок – метр восемьдесят ростом, – мускулистый, гибкий, одетый в безукоризненный светло-серый костюм от дизайнера. Он обладал врожденной элегантностью, а свою мужественность он унаследовал от небританских предков.

Французская фамилия досталась Гаю де Рошмону в наследство вместе с панъевропейским банкирским домом «Рошмон-Лоренц» – олицетворением богатства, престижа и власти.

И вот теперь глаза с необычно длинными ресницами, от взгляда которых Алекса таяла как воск, были устремлены на нее. Как и прежде, она ощутила их силу, но впервые что-то еще, от чего воздух между ними завибрировал от напряжения и стал осязаем, как натянутая струна.

Она застыла с кофейником в руке, глядя, как он входит в залитую солнцем кухню. Кухня вдруг сделалась не такой светлой, и солнечные лучи уже не были теплыми. Казалось, что напряжение длится вечно, хотя сердце Алексы успело стукнуть всего один раз.

Наконец он заговорил:

– Мне нужно кое-что тебе сказать.

Гай говорил по-английски почти без акцента, с едва заметными иностранными интонациями французского, итальянского, немецкого, да любого из полудюжины языков, на которых он с детства привык разговаривать, общаясь со своими многоязычными родственниками. Его голос прозвучал отрывисто, и Алекса почувствовала внутреннюю дрожь, ей стало страшно. Она не могла точно определить, что это за ощущение, не хотела признавать, что ей страшно, потому что если поддаться этому страху, то он может ее уничтожить. Так бывает, когда знаешь, что нельзя открывать одну дверь.

Сериал В плену страстей — Cuando hay pasión (1999)

Год выпуска : 1999
Страна : Венесуэла
Жанр : драма, мелодрама, теленовелла
Продолжительность : 1 сезон
Перевод : Профессиональный (Многоголосый)

Режиссер : Сесар Боливар, Клаудио Каллао, Маркос Рейс Андраде
В ролях : Федра Лопес, Джордже Рейс, Хайме Араке, Ана Карина Казанова, Карлос Оливье, Татьяна Капоте, Рауль Амундарай, Мириам Очоа, Хулио Перейра, Габриэль Фернандес

Описание Сериала : Две любовные истории, разворачивающиеся на фоне ожесточенной вражды между двумя известными семействами: Нуньес и Малавес. Являясь совладельцами успешно работающей компании звукозаписи, они долгое время были партнерами, но после гибели дона Карлоса Нуньеса и его жены в автомобильной катастрофе их старший сын, Рейнальдо, взял семейный бизнес в свои руки. С тех пор он сильно избаловал своих детей — Луиса Гильермо, Габриэлу и Жан-Поля, а также дочерей от первого брака — Вики и Дженнифер, позволив им купаться в роскоши.

Однако теперь они должны столкнуться с ужасной реальностью: пока Рейнальдо проходил за границей медицинское обследование, которое выявило неизлечимую болезнь, Армандо Малавес обманным путем завладел акциями, принадлежащими семейству Нуньес. Такое отъявленное мошенничество, вдобавок к непомерным тратам, оставило семью практически без средств к существованию. И в довершении ко всем несчастьям, дочь Малавес, Даниэла, бросила Луиса Гильермо в их брачную ночь, узнав, что семейство Нуньес потеряло свое состояние. Под влиянием отца и своей злой тетки Берты она так и не явилась на церемонию бракосочетания, чем ввергла Луиса Гильермо в глубокую депрессию.

Столкнувшись с финансовым крахом и испытывая унижение со стороны такого интригана, как Малавес, Рейнальдо всячески пытался сохранить и удержать то малое, что осталось у его семьи. Единственным преданным ему человеком была Инес Лил, добрая любящая молодая женщина, которая выросла в особняке Нуньесов и теперь работала домашним учителем и няней его дочерей. Инес все это время была тайно влюблена в Луиса Гильермо, хотя он этого никогда не замечал. Рейнальдо же, не подозревая о чувствах Инес к своему брату, предложил ей выйти за него замуж, чтобы сделать ее законной управительницей семейного состояния после его смерти. Убежденная в полной бесполезности попыток завоевать любовь Луиса Гильермо, Инес принимает предложение Рейнальдо.

В доме Нуньесов живет также их двоюродный брат, Диего Андрес Анзола. Этот блестящий молодой психиатр помолвлен с Мишель, младшей дочерью Армандо Малавеса, однако он находит любовь своей жизни в Мариселе — бедной сироте, которую он случайно встретил, и которую добросердечный Рейнальдо пригласил жить к себе в дом, узнав, что она осталась совершенно одна на белом свете.

К удивлению, Марисела оказывается потерянной дочерью Флавии и Армандо Малавеса, которую Флавия оплакивала все последние 17 лет. Теперь Мариселе предстоит пережить многочисленные трудности, прежде чем она займет свое законное место, которое по праву заслуживает, и прежде чем они с Диего Андресом станут счастливыми вместе.

Получив известие о кончине Рейнальдо после операции, проведенной в США, Инес оказывается перед сложной задачей ведения домашнего хозяйства. Она также храбро противостоит негодованию членов семьи, включая Луиса Гильермо. Но как бы то ни было, Луис Гильермо, наконец-то, понимает, что он все это время любил Инес. И вот, когда Инес уже совсем близка к осуществлению своей давней мечты, приходит шокирующее известие: смерть Рейнальдо — выдумка. Оказывается, все это время он скрывался, планируя отомстить семье, которая привела к краху и опозорила имя семейства Нуньес: Малавесам.

С этого момента Диего Андрес и Марисела, Инес и Луис Гильермо закружатся в вихре интриг, ревности, честолюбия и темных тайн прошлого, и станут главными героями сериала…

В плену страстей (24 стр.)

– Я наслаждаюсь здесь, – ответил Гай. – Неужели ты до сих пор не веришь, что я обожаю тишину, а не ту цирковую арену, где мне приходится крутиться? – И уже серьезно добавил: – Теперь, когда банк Генриха в безопасности, я намерен не столь активно заниматься делами Рошмон-Лоренцев. Уверен, что мой отец преждевременно сошел в могилу из-за того, что лично во все вникал. Я не хочу повторения, Алекса. Нашего богатства вполне достаточно, и я собираюсь установить федеративную систему управления, чтобы нагрузка распределялась более равномерно. Банк стоил мне многого. Я едва не потерял самое драгоценное – тебя. – Он заключил в ладони ее лицо. – Алекса, ma belle, я не смогу прожить без тебя ни одного дня, а что уж говорить про всю жизнь…

Гай с нежностью поцеловал ее и в ответ получил не менее нежный поцелуй.

Они стояли, прижавшись спиной к скале. Вокруг – тишина, только изредка слышался звон коровьего колокольчика да шум ветра среди горных вершин.

– Сколько величия в горах, – задумчиво произнес Гай.

– Они будут счастливы – Луиза и Стефан? – спросила Алекса.

– Уверен, что будут, – ответил Гай.

– А родители Луизы простят ее, как ты думаешь? Ну, за то, что она сбежала от тебя со Стефаном?

– Простят, – сухо произнес Гай. – Анна-Лиза и Генрих жуткие снобы. Луиза рассказала мне, что вначале они были вне себя от ярости, узнав, что она сбежала с каким-то недоучкой из партии зеленых, с которым она познакомилась, пока гостила у подруги в Лондоне. Все амбициозные планы в отношении будущего внука, который унаследует всю империю Рошмон-Лоренц, рушились. Но потом, – глаза Гая насмешливо сверкнули, – они поняли, что урвали больший куш за свою своенравную дочь. Так что снобизм был удовлетворен. Жаль, что я не видел, как Луиза представляла им своего жениха, когда наконец удалось привести его в герцогский замок!

– Еще бы – принц Стефан Андоварский, – засмеялась Алекса.

– Да. Правда, он младший сын в семье, но чего стоит титул, – не удержался от сарказма Гай. – Стефан может быть каким угодно зеленым и жить в любом экологически чистом шале, поскольку он владелец собственной горы, а его кузен – монарх. Так что Генрих и Анна-Лиза безумно довольны дочерью, поскольку она поднялась на ступень, недосягаемую для остальных родственников.

– А я рада, что твоя мать, Гай, не возражает против того, что я вышла за тебя.

– Ты ей очень нравишься. И не только потому, что ты сделала меня самым счастливым из всех мужчин. Ты равнодушна к нашему богатству, но коллекция картин произвела на тебя большое впечатление. А что самое главное, – он чмокнул ее в нос, – это то, что ты тактично отнеслась к приторной живописи рококо!

– Ну, она имеет свою прелесть, – защитила картины Алекса.

– Так же, как и ты, мадам Гай де Рошмон. Твоя прелесть настолько соблазнительная, дразнящая, что… мне остается лишь одно…

Изумрудные глаза смотрели прямо в душу. В сердце.

– Вот это, – сказал Гай, и она ощутила прикосновение мягких губ.

Его любовь к ней… Она бесконечна, как жизнь.

И ее любовь к нему такая же нежная и бесконечная.

[1] Ноттинг-Хилл – район в западной части Лондона. (Здесь и далее примеч. пер.)

[2] Конечно, само собой разумеется (фр.).

[3] По-английски «гай» – парень.

[4] Любовь с первого взгляда (фр.).

[6] Не беспокойтесь (фр.).

[10] Очень забавно (фр.).

[14] Время поджимает, опаздываю (фр.).

[16] До скорого свидания (фр.).

[18] Как поживаешь? (нем.)

[20] Строки из стихотворения английского поэта Мэтью Арнольда «Берег Дувра» (1867) в переводе И. Оныщук.

В плену страсти, стр. 1

В плену страсти

Бетани предпочитала приходить в офис пораньше. Плоха та секретарша, которая является на работу позже босса! Опять же всегда полезно окинуть придирчивым взглядом комнату перед приходом строгого начальства — проверить, все ли в порядке.

Вот уже три месяца Бетани работала на Герберта Хендерсона, одного из директоров компании «Суперфоун», производящей аудиосистемы для автомобилей, и до сих пор то и дело пыталась украдкой ущипнуть себя. Не спит ли она? Не пригрезилось ли ей этакое везение? Офис новехонький, сплошь зеркала да металл, персонал по большей части подобрался молодой, энергичный, а уж платят — от таких сумм просто дух захватывает!

Нет, такие должности в радиоиндустрии на дороге не валяются и на деревьях не растут! Так что Бетани всякий день благодарила судьбу за нежданную удачу. Конечно, есть на свете женщины, которые презрительно поморщатся, если скажешь им, что работаешь секретаршей. Но это их проблемы, не ее.

Компания поставила себе цель стать лидером в своей области. И к цели этой шла неуклонно и уверенно. Передовая, ультрасовременная, стабильная — и сотрудники ее на девяносто процентов состояли из мужчин и на десять — из женщин.

В теории для незамужней особы женского пола такое положение вещей просто предел мечтаний. Проблема состояла в том, что большинство мужчин походили друг на друга как две капли воды. Словно с одного образца были списаны. И образец этот особых восторгов не вызывал.

На общем фоне выделялся только Герберт Хендерсон. Аудиомир славится отсутствием претенциозности и строгого этикета и словно магнитом притягивает к себе длинноволосых личностей с отсутствующим взглядом, фанатиков своего дела. Но Герберт был не таков. Он регулярно ходил к парикмахеру и как-то так подгадывал, что прическа его всегда была в идеальном порядке — не слишком коротка и не слишком длинна.

Большинство мужчин разгуливали по зданию в затрапезных джинсах и футболках, а, развалившись за письменным столом, еще и ботинки скидывали. Но только не Герберт. В безупречном костюме и при галстуке, чисто выбритый, невозмутимый Герберт Хендерсон неизменно выглядел так, словно только что сошел со страниц модного журнала.

А Бетани он все равно ни капельки не нравился. Вот ведь досада!

Разбирая почту, секретарша сразу же извлекла из стопки письмецо, разительно непохожее на другие. Взвесила его на ладони, внимательно изучила. Можно поклясться, что любовное!

Розовый пухлый конверт наверняка запечатала заботливая рука. И адрес выведен старательно, изящным почерком, да так тонко — никак золотым пером!

Усмехнувшись, Бетани повертела в руках письмо и, надо сказать, уже не первое такого рода. Бывают же чудеса на свете: адресатом этих изысканных, прелестных на вид посланий был ее холодный, невозмутимый, требовательный босс. Кто бы мог подумать, что мистер Робот получает любовные письма! Глядишь, так и за живого человека сойдет.

Вот только мистер Робот последнее время прозвище свое не оправдывал. Ни с того ни с сего сделался раздражительным, нервным, вспыльчивым. Интересно бы узнать почему.

Нахмурясь, Бетани задумчиво созерцала конверт. В эту самую секунду дверь офиса распахнулась и на пороге возник Герберт Хендерсон собственной персоной. Молодая женщина немедленно выпрямилась — эту привычку она приобрела еще в школе, когда в класс нежданно-негаданно входил директор.

А ведь если задуматься, то босс ее очень смахивал на строгого директора. Были в нем хладнокровие и несгибаемая решимость… Такие получают все, чего желают, при этом даже виду не подают, что довольны.

Герберт был очень высок и строен. При его росте и телосложении любой костюм смотрелся на нем изумительно. А иначе как «при параде» Герберт в офисе и не появлялся — синие пиджаки со стальным отливом под цвет глаз составляли выигрышный контраст с русыми, аккуратно подстриженными волосами.

Вот только губы как-то не соответствовали сдержанному, уравновешенному, рассудочному облику владельца. Уж слишком они были соблазнительны, слишком чувственны, точно у пылкого испанца, — словом, никак не вязались с образом холодного, благоразумного Герберта Хендерсона.

Соседка Бетани по квартире то и дело подступала к ней с расспросами: какой он из себя, этот твой босс? И Бетани никогда не знала, что ответить. Герберт всегда взирал на людей невозмутимо и чуть свысока холодным, аналитическим взглядом. А чем сам жил, некто не знал… Не то чтобы окружающие не пытались проникнуть в тайну, да только попробуй загляни за непроницаемую завесу!

Бетани знала, что босс холост, живет в дорогом и престижном районе Монреаля, а в аудиоиндустрии слывет одним из величайших умов. Вот, впрочем, и все, что ей удалось установить — помимо самоочевидного. На взгляд стороннего наблюдателя, мистер Хендерсон был просто-таки непозволительно богат, непозволительно умен и непозволительно красив. Но вот характер ему достался ох не сахар!

— Доброе утро, Герберт, — вежливо поздоровалась секретарша.

Босс, как всегда, пребывал в глубокой задумчивости, так что приветствие Бетани явно сбило его с мысли. Он сощурился, точно пытаясь припомнить, кто она такая, затем коротко улыбнулся и захлопнул за собою дверь.

А ведь новая секретарша подает надежды, со всей определенностью подает, подумал он. Трудолюбивая. Увлеченная. И смотрится неплохо…

пусть и не в привычном смысле этого слова. Герберт в очередной раз окинул ее оценивающим взглядом и с трудом сдержал улыбку. Чем-чем, а тщеславием мисс Браун явно не грешит!

Сегодняшний день — яркий тому пример. Эти невзрачные бежевые брюки и просторный кремовый свитер лишь подчеркивают невыигрышную бледность лица, решил Герберт. Однако более всего он ценил в секретаршах исполнительность и профессионализм. А такого квалифицированного работника, как мисс Браун, еще поискать! Герберт терпеть не мог в девицах вызывающей броскости, так что Бетани отвечала его идеалу на все сто.

Некоторые из директоров «Суперфоун» совершали ошибку, нанимая секретарш с внешностью и манерами актрис варьете. И Герберт, откровенно забавляясь, наблюдал, как эти горе-директора с трудом пытались сосредоточиться на работе, а не на паре роскошных ножек.

— Доброе утро, Бетани, — ответил он, открывая портфель.

— Как вам вчерашний спектакль? — полюбопытствовала молодая женщина.

Герберт задумчиво свел брови. Разве он говорил секретарше, что собирается в театр?

— Держу пари, драматург был бы безмерно польщен таким восторженным отзывом, — улыбнулась Бетани. — Я видела пьесу на прошлой неделе… Потрясающая вещь!

— Да ну? Какое совпадение.

Герберт «одарил» ее ледяным взглядом под стать равнодушному тону и подавил вздох. Если у Бетани Браун и есть недостатки, так это ее неумолчная болтовня. Часами может разглагольствовать обо всем на свете. Весь день, без передышки! Желает знать его мнение по поводу музыки, кино, экономики…

И иногда, к своему ужасу, он обнаруживал, что охотно все это с ней обсуждает.

— Может, перейдем к работе, если театральная тема исчерпана?

Кажется, босс намекает на то, что мне пора заткнуться, подумала Бетани. Однако проблема заключалась в том, что «затыкалась» она с трудом. Должно быть, потому, что выросла в большой, шумной семье.

— Может, я сначала кофе сварю? — бодро предложила она.

— Только не мне, — возразил Герберт. — Я только что позавтракал.

— Как скажете. Тогда посмотрите-ка, что пришло нынче утром!

И молодая женщина продемонстрировала розовый конверт.

— Ммм… — рассеянно промычал Герберт.

Герберт повесил пиджак, оглянулся — и лицо его на мгновение окаменело.

— Еще одно! — с намеком проговорила Бетани.

— Бросьте ко мне на стол.

Бетани сей же миг преисполнилась сочувствия к неведомому автору письма. Кто-то явно старался, всю душу в послание вложил, а Герберт равнодушно скользнул по конверту взглядом и теперь явно в мусорную корзину отправит!

В плену страстей. Мара

В плену страстей

М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2011. – 158 с.

(Любовный роман – 0127).

Переводчик: И. Г. Ирская

©2010 by Julia James, «Forbidden or for Bedding?»

Художница Алекса Харкорт получает заказ – написать портрет главы мировой финансовой корпорации Гая де Рошмона. Алекса влюбляется в неотразимого финансиста, но их роману не суждено длиться вечно – Гай вынужден вступить в брак по расчету. Сможет ли Алекса забыть свою любовь и начать новую жизнь без Гая?

Неяркое осеннее солнце светило в кухонное окно квартиры Алексы в Ноттинг-Хилл [1] . Полированный столик был накрыт для завтрака на двоих. Простые, но изящные тарелки и чашки кремового фарфора и серебряные приборы Алекса тщательно подбирала по частям в антикварных магазинах. Стол украшала стеклянная ваза с броскими цветами, вкусно пахло свежемолотым кофе.

Но в воздухе повисло напряжение. Никакого предчувствия у нее не было. До сего момента настроение было прекрасное – от занятий любовью сразу после пробуждения она находилась в приятной истоме. Чувство глубокого удовлетворения обычно не покидало ее целый день, даже если вечером ей приходилось ложиться спать в одиночестве.

Но она успела к этому привыкнуть. Привыкла после ночи, наполненной чувственными наслаждениями, о существовании которых она раньше и не подозревала, но вскоре свыклась с этими плотскими радостями, – может последовать полное воздержание.

Алекса стояла у стола с кофейником в руке, в бледно-зеленом шелковом пеньюаре, одетом на голое тело. Длинные, еще не причесанные после сна волнистые волосы спускались на спину. Она прерывисто выдохнула, вспоминая то ощущение чуда, которое поглотило ее словно цунами.

Алекса никогда не показывала своих чувств. Страсть? Да, она предавалась страсти, но чувства оставались глубоко внутри.

Она принимала как должное то, что должна была принять, – сейчас у нее есть счастье, но только сейчас. Эти короткие бесценные часы, когда она сгорает от накала страстей, преобразивших ее жизнь. Сила, которой невозможно сопротивляться, несла ее вперед, помогая преодолеть дни и ночи одиночества. Только бы услышать телефонный звонок… И тогда все уходило на задний план, становилось второстепенным, неважным и неуместным: друзья, работа, вся ее жизнь.

И вдруг на одну ночь – возможно, на две, очень редко на более долгий срок – по телефонному звонку она отправлялась на частный аэродром, где личный самолет уже спустя час доставлял ее в какой-нибудь город на континенте. Или – что бывало совсем редко – на итальянскую виллу, или в Альпы, где можно кататься на лыжах, или в пентхаус в Монако. И там она предавалась очарованию момента, пусть этот момент краток и преходящ.

Неужели она поступала опрометчиво, глупо и импульсивно? Конечно! Она знала, что это так. Ей это подсказывали остатки здравого смысла. Здравый смысл, который должен был смирить, унять накал чувств. Тех чувств, которые сейчас сжигали не только ее повседневную жизнь, но и творчество.

Здравый смысл всегда помогал ей выглядеть сдержанной и хладнокровной. Такой ее воспринимали окружающие. И она старательно поддерживала этот имидж. Лишь несколько друзей в необузданном мире искусства знали, что ее видимая отстраненность и спокойствие на самом деле скрывают внутреннюю пылкость, которую она вкладывает в картины. Эти картины она рисует для себя, а не на продажу. Остальные люди видели невозмутимую красавицу, белокурую, с шелковистыми волосами, – этакую неяркую английскую розу. Мало кто догадывался о том, что глубоко внутри ее горит огонь.

Родители Алексы совершенно не ожидали того, что единственный ребенок оказался художественно одаренным. Это проявилось еще в школе, и родители не препятствовали наклонностям дочери, но Алекса всегда ощущала, что их это немного удивляло. Для рафинированных интеллигентов искусство ассоциировалось с бурными страстями, взрывами эмоций и, что всего хуже, с беспорядочной жизнью.

Возможно, поэтому – и чтобы успокоить родителей – Алекса постаралась стать совсем непохожей на взбалмошных художников. Ей нравилось упорядоченное, спокойное существование. Внешне она всегда выглядела сдержанной и не выказывала своих эмоций. Бесстрастная, воспитанная. Для нее это было естественным состоянием. После окончания художественной школы она начала профессиональную карьеру, и ее работа протекала так же гладко, как и личная жизнь.

В плену страстей

Не ты для города, а город для тебя. Таким правилом я руководствуюсь всегда, когда куда-нибудь езжу. Это значит, в первую очередь, что ты городу ничего не должен. Не должен ходить в его музеи, знать его историю, в конце концов, любить ты его тоже не должен. Ты сделал ему одолжение уже тем, что приехал в него, и он, в свою очередь, сам должен развлекать тебя, подсовывать тебе по дороге хорошие кафе, интересные музеи, смешные магазины, солнечную погоду, да и вообще всячески красоваться перед тобой.

Казалось бы, город Малага — один из таких городов. Тех, которые тебе должны. Столица испанской Коста-дель-Соль — обычный курортный город, куда весной, летом и осенью съезжаются грубые русские туристы, чопорные англичане и немцы любого разлива. Город, который в основном существует на туриндустрии. Что-то вроде Сочи, только с историей поинтересней. Ну и еще тут родился Пабло Пикассо и стоит его дом-музей. Так вот эта Малага вдруг ни с того ни с сего развернулась ко мне спиной — первый город, который решил, что он мне ничего не должен и зажил своей жизнью. А именно — Страстной неделей.

Начиная с четверга все магазины, и офисы, и музеи закрылись, и город превратился в парк развлечений для своих. На главной аллее города наперекор моему праздному пути стали расставлять стулья, на которые даже нельзя сесть, потому что они все зарезервированы, за них заплачено и теперь у каждого стула есть владелец. Дороги перекрыли, и на всех перекрестках появились лотки с чипсами, сладкой ватой и кокосами. Все пивные и рестораны забиты. А все жители города занялись собой.

Оказывается, что они не только работают тут для туристов, но и существуют своей отдельной жизнью братств. Братства — религиозные общины, в одной из которых состоит каждый уважающий себя житель Малаги мужского пола. Состоит — значит платит ежегодный взнос примерно в сто евро, имеет право участвовать в религиозных мероприятиях и быть похороненным на территории братства. В Страстную неделю каждое братство дважды участвует в торжественной процессии. Сначала идет одетый с ног до головы в белое, похожий на члена ку-клукс-клана человек, он задает ритм и показывает, куда идти, а уже за ним — 200 молодых испанцев, членов братства, сложив руки на груди, несут на плечах полозья, на которых огромная, украшенная и разодетая рыдающая Дева Мария, или распятый Христос, или Тайная вечеря, весом почти четыре тонны. А за ними духовой оркестр. И так за пять-шесть часов они обходят весь город. А весь город, сидя на своих забронированных стульях, за этим наблюдает. И всем совершенно наплевать на то, что ты тут приехал и гуляешь. Хочешь — смотри, как развлекается город, не хочешь — гуляй отсюда.

Но пробраться по городу каким бы то ни было другим маршрутом, не пройдя мимо какого-нибудь братства, где легионеры устанавливают на постамент распятие, которое вечером понесут по улицам, или где зажигают свечи вокруг Тайной вечери, чтобы потом понести и ее по улицам, невозможно. Весь город представляет собой 7 церквей и собор и окружен 42 братствами, в каждом из которых так или иначе каждый день что-то происходит. Хочешь ты этого или нет, но ничего другого в эти дни, кроме как участвовать в Страстной неделе, шататься от братства к братству, от процессии к процессии, сделать нельзя.

И возникает какое-то очень странное ощущение, что тебя взяли в заложники и заставили посмотреть на душу города, который казался тебе бездушным и строго прикладным. Как если бы жители Сочи взбунтовались против вконец обнаглевших туристов и показали бы им, что они тут не для обслуги, а что-то о себе думают, сели бы все сами посреди города и стали бы есть свои шашлыки, наплевав на то, что вокруг кому-то что-то надо. Только Сочи, кажется, слабо, а Малаге, оказалось, нет. Я ее теперь за это уважаю.

В плену страсти

За бязью плотных штор
от нас таится ночь незримая,
Его манящий искромётный
взгляд я с трепетом ловлю.
В объятиях на белых
простынях шептал:

«Любимая, в моих руках горячих
не дрожи, доверься мне, молю.
Вдыхаю с жадностью чуть
слышный аромат духов твоих,
Медовый привкус пухлых губ
ты щедро даришь, умолкая,
Цветочный свежий запах
длинных локонов меня пьянит,
Изысканного шёлка мягче
волосы твои, родная.

Расслабься целиком,
забудь тревоги на мгновение,
Поддайся вожделению
и ласкам, что тебе дарю,
Ты ощутишь всем хрупким
телом сладкое томление,
В истоме лёгкий сумрак комнаты
взорвут слова: «Люблю».

Одежды пали ниц,
предавшись ласкам, головы теряем,
Из приоткрытых пересохших
уст раздался зычный стон,
В любовном танце руки
и тела упругие сплетаем,
В друг друге растворяясь,
страсти отдаёмся мы в полон.

Рейтинг работы: 148
Количество рецензий: 5
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 797
© 30.03.2015 Варвара (Анна Козловская)
Свидетельство о публикации: izba-2015-1301657

Валентина Кавецкая 2 24.06.2015 09:48:50
Отзыв: положительный
МОЛОДЕЦ, ЗЕМЛЯЧКА! ЛЮБВИ И СЧАСТЬЯ! С УВАЖЕНИЕМ

Ой, вы из Беларуси! Как приятно встречать на сайте земляков!

Петр Трапезников 15.06.2015 17:39:30
Отзыв: положительный
Страстная любовь всегда взаимна.
От того и плен страсти.

Безумие любви — может быть сон,
Как будем дальше жить — ты мне скажи?
Знаю давно, чем закончится он,
Ты и я хотим такой вот любви.

Хочу на груди твоей засыпать,
Дыханьем согреть от нежной любви.
Нежно на груди соски целовать,
Тихо скажешь ты мне — в меня войди.

Будем вечер мы друг друга ласкать,
В ласке любви передадим тепло.
Любовь нашу будет знать лишь кровать,
Это нам в жизни с тобой повезло.

Буду утром поцелуем будить,
Прелесть рассвета увидим с тобой.
Вновь испытаем аккорды любви,
Заблещет взаимный оргазм звездой.

Посходили друг от друга с ума,
Познали страсть, нежность и тихий стон,
Вот так уж свела нас с тобой судьба,
Постичь смогли это только вдвоем!

Ну, Петр! И откровенные у вас, однако, коллажи)

Улыбаюсь, Варвара. У Вас тоже откровенные слова.
Одежды пали ниц,
предавшись ласкам, головы теряем,
Из приоткрытых пересохших
уст раздался зычный стон,
В любовном танце руки
и тела упругие сплетаем,
В друг друге растворяясь,
страсти отдаёмся мы в полон.

Люся Веретенникова 02.04.2015 08:06:36
Отзыв: положительный
СКОЛЬКО СТРАСТИ.
ЖЕЛАЮ ВАМ СЧАСТЬЯ ЛЮБИТЬ И БЫТЬ ЛЮБИМОЙ

Спасибо, Людмила! Есть ещё порох в пороховницах!)))

Nikolay Sokolay 31.03.2015 20:07:35
Отзыв: положительный
Варвара, удивительные и такие страстные строки. Спасибо, красиво написано!

Спасибо, Николай! Моей смелости хватило только на лёгкую эротику)))

Ссылка на основную публикацию